Ныне об Игнатии Лукьяновиче Тузове помнят немногие. Хотя в свое время он был одной из ярчайших фигур книжного рынка, стоял в одном ряду с Сувориным и Сытиным. Знаменитый книговед Н. А. Рубакин называл его книжным фабрикантом.

Так почему же имя Тузова предано забвению? Ответ прост: дело в том, что Игнатий Лукьянович специализировался на издании церковной литературы. И когда атеистическая волна смыла память о религиозно-нравственном воспитании, забылась и фамилия издателя. Лишь книги, выпущенные им, сохранились в некоторых библиотеках.

…Первым из Тузовых в столице обосновался отец Игнатия, Лукьян.

Отставной солдат, он поселился в знаменитой Вяземской лавре, где в квартире из двух комнат обитало около двадцати человек. Вместе с напарником Лукьян Тузов принялся за выгодный и тогда еще дозволенный промысел _ лотерею. Ходил по трактирам и казармам, разыгрывая платки, картины и прочие безделушки.

Сведения о детстве самого Игнатия Лукьяновича скудны. Известно, что образование он получил домашнее и “еще мальчиком поступил на службу в одну из книжных фирм”. Первые документальные сведения о Тузовемладшем относятся к 1873 году, когда он в возрасте 22 лет стал купцом второй гильдии. С этого времени и начался подъем предпринимателя по лестнице процветания.

Первую свою лавку Игнатий Тузов открыл в 1874 году в Пажеском корпусе, против Гостиного двора. Дела пошли успешно, и спустя пять лет он переменил помещение на более обширное _ тоже на Садовой, в доме 16.

Этот крупный магазин ранее принадлежал фирме Кораблева и Сирякова, издававшей книги духовно-нравственного содержания. Тузов не только снял помещение, но и стал преемником их дела “с преимущественной целью всесторонне развивать и довести до возможной безукоризненности торговлю духовными изданиями”.

Ориентация на книги религиозного содержания была тогда надежным и прибыльным делом. Такие издания выходили огромным тиражом, распространялись в церковно-приходских школах, в многочисленных библиотеках _ по всей России! Не случайно Тузов особое внимание уделил рассылке книг иногородним покупателям, быстроте и исправности их доставки. Ежедневно его магазин сдавал в почтамт посылки с книгами.

Позаботился он и об ассортименте фирмы. Если в каталоге его изданий за 1881 год насчитывалось 3500 записей, то в 1897 году _ около 11 тысяч. Добрую половину своего товара Игнатий Лукьянович выпустил собственными силами. В числе его изданий _ творения отцов церкви, переводы иностранных авторов. Особый успех имели сочинения английского богослова Ф. В. Фаррара _ “Жизнь Иисуса Христа”, “Жизнь и труды св. Апостола Павла” и “Первые дни христианства”. Каждая такая книга вмещала около тысячи страниц со множеством иллюстраций: вышли они в роскошном переплете, с золотым обрезом, на прекрасной бумаге. Цена тома доходила до восьми рублей _ весьма солидной тому времени суммы.

Впрочем, Игнатий Лукьянович умел угодить не только изысканной публике; он выпускал и немало “книжек для народа и школ” ценою от двух до пяти копеек…

Те, кто близко знал Игнатия Лукьяновича, утверждали, что его архив мог бы представить большой интерес для историков. Это действительно так. По крайней мере его переписка наверняка содержала письма самых знаменитых россиян. Вот свидетельство очевидца: “Игнатий Лукьянович общался с высшим духовенством и писателями. В свое время к нему нередко заходил в магазин Лесков, отдавший Тузову трижды на издание свои знаменитые “Мелочи архиерейской жизни” и сборник “Русская рознь”.

Игнатий Лукьянович хранил о большом писателе интересные воспоминания”.

Имя издателя с 1879 года встречается в письмах Лескова; в одном из них писатель характеризует книгопродавца так: “он мой постоянный издатель и покупатель, достойный человек и аккуратный плательщик”.

К 1910-м годам “издательский конвейер” Тузова снова сменил адрес.

Помещение на Садовой, 16, было уже тесно, и Игнатий Лукьянович переехал в Гостиный двор, на Садовую линию. Увы, летом 1916 года из Старой Руссы, где Тузов был на лечении, пришло известие о его кончине.

Тело перевезли в Петроград; погребение состоялось на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в фамильной часовне.

Летопись фирмы Тузова завершилась вскоре после смерти ее основателя, но род Тузовых еще долго был связан с городом на Неве. В 1980-е годы в доме на Марата, 17, можно было встретить единственного внука Игнатия Тузова, Николая Николаевича. Правда, он уже не жил в этом доме, а работал вахтером в объединении “Реставратор” (ему принадлежало здание). Многие еще помнят бдительного дедулю, который настойчиво требовал тогда красную книжечку-пропуск…

Умер Николай Николаевич в 1988 году в возрасте восьмидесяти четырех лет. Так угас петербургский род Тузовых. Но по-прежнему стоит дом на Марата, 17, _ памятник их былого процветания.

Татьяна МИЛЬТ
Санкт-Петербургские Ведомости No 177(2567), 29 сентября 2001
———————————————————–
Материал взят с сайта архива Санкт-Петербургских Ведомостей

Угловатый старик буравит меня колючим, оценивающим взглядом. Он явно не из тех, кто готов раскрыть душу перед первым встречным. Герман Васильевич все же кивает головой на скамейку. Присаживаюсь. Понемногу его голос смягчается.

- Если настроение плохое, даже не стоит браться за работу. Все равно не клеится. Перед твоим приходом вот делал простую поморскую игрушку-головоломку – ширкунок. Хорошо? не слышала, как выражался. Сколько материала попусту извел. А иногда как озарение находит. Все в руках спорится. Так ладно выходит. – На минуту задумывается и продолжает: – Историки вот говорят, что наши церкви однотипные. Похожи на корабль. Умники… – Герман Васильевич едва сдерживается, чтобы не вставить крепкое словечко. – Да, кольские храмы сделаны в одном стиле: куб, прямоугольник, шатер или луковка. Но все они разные. Вот смотри.

…В небольшом уютном доме попыхивает самовар и веет теплом от печки. На потемневшем от времени самодельном деревянном столе Тузов бережно раскладывает фотографии своих творений.

Копию Умбского храма он сделал первой. Руины-то в двух шагах от его дома. А на макете церковь такая же, как после постройки. Однако считает, что “первенец” получился не больно казистым. Это потом уже руку набил. Ведь сколько вышло из-под резца: Кольская, Варзужская, Полигубская, Кашкаранская… Многие из них после революции обезглавили – сняли кресты и купола. Потом из храмов сделали клубы, магазины, склады. В святых местах пели, плясали. Да и сейчас, когда все вроде потянулись к Богу, за восстановление церквей берутся лишь энтузиасты-одиночки. Вот и стоят многие полуразрушенные да забытые. И лишь на макетах Тузова они сохранили свою первозданную красу.

- Понойская церковь осталась лишь у меня. Видишь, какой чертеж. Все измерения в аршинах. Его наш краевед Орешета успел снять. Я у него правдами и неправдами выпросил. А вот Оленицкий храм мне не сделать. Не сохранилось ни чертежей, ни фотографий, – хмурится мастер.

Сведения о кольских церквях Герман Васильевич собирает буквально по крупицам. Покупает книги и фотографии, меняет. А что-то. узнав о его увлечении, дарят знакомые. Богатейшим архивом по архитектуре Севера гордится.

Как-то случайно попалась книга о поморских путешественниках, а в ней чертеж старинного коча. Красавец парусник так заворожил, что заставил на время “изменить” церквям. Теперь в доме Тузова стоит и копия судна. О том, по каким морям, в какие земли ходили на таких кочах поморы, может рассказывать часами. Как, впрочем, и о любом другом макете.

В музеи свои творения не отдает. Обидели его там. Предложил как-то копию Умбской церкви мурманскому краеведческому, а там стали доказывать, что крыта она была не деревянным шпоном, а железом. Тузов человек горячий, послал всех по матушке, развернулся и ушел. Деревянные копии церквей теперь продает.

- Приходят, просят. Я и отдаю. Цена твердая – 300 долларов. Как считаешь, много это или мало? Я ведь над каждой работой по 3-4 месяца сижу. То-то. И потом десять процентов от стоимости всегда в церковь отношу, – то ли ищет у меня поддержки, то ли сам себя убеждает Герман Васильевич.

Если кто начинает торговаться, у него разговор короткий: пошел… Потом, сколько ни уговаривай, не продаст. Характер такой. Хотя деньги для него, конечно, не лишние. Пенсия у Тузова меньше тысячи. Говоря об этом, злится: не засчитали в стаж семь лет, что провел в лагере.

- Но ведь я там работал. В том числе и на строительстве Кировской ГЭС. Почему государство украло у меня эти годы? – горячится Герман Васильевич.

Как утверждает, первый раз попал за колючую проволоку потому что, заступился за девушку. А потом бывший зэк всегда оставался крайним. Профессию токаря-фрезеровщика получил в лагере, как и среднее образование. Невеста Альбина все это время ждала Геру. К ней он и вернулся. Вместе прожили всю жизнь, теперь вот и старость встретили. Богатства не нажили. Но не это, наверно, в жизни главное.

- У старухи моей пенсия тоже небольшая. Но предупредил: если протянешь руку за гуманитарной помощью или благотворительным обедом, знать тебя не буду, – гнет свое бунтарь. – Да и живем не хуже других. Хозяйство, огород. Шкуры я выделываю, унты шью. Нам ведь много не надо. Опять же макет продам, деньжат выручу.

Он признается: жалко отдавать свои творения в чужие руки. Тем более покупают их в основном иностранцы. Тузовские макеты и в Швеции есть, и в Норвегии, и на Украине. А с другой стороны, куда их девать? Дочке вот подарил несколько, пусть хоть она сохранит. Вдруг потом пригодятся людям.

Верит ли Тузов в Бога? Скорей да, чем нет. Хотя в церковь не ходит. Как говорит, претит ему стоять рядом с “перекрасившимися коммунистами”. Но на груди – медный крест на широкой тесемке.

- Герман, ты крещеный? – спросил как-то у Тузова умбский батюшка.

- Не знаю, – пожал тот плечами.

- Наверно, да, – заключил отец Владимир, принес и надел на него крест.

Он его даже в бане не снимает, чтобы не уронить память о погибшем несколько лет назад священнике. Тот, кстати, не осуждал Тузова за то, что в храм не ходит. У каждого к Богу своя дорога.

Время идет, мастеру уже за семьдесят. Осталось ему сделать копии двух варзужских, Пялицкой, Чапомской и Стрельнецкой церквей. Герман Васильевич уверен, что все успеет. Как и выполнить свое обещание – отработать послушником на восстановлении церкви. А потом, говорит, и на тот свет уходить не страшно.

Наталья ГРЕЧИНА
———————————————–
Материал Опубликован в газете Мурманский Вестник

«Этот праздник символизирует давние исторические традиции единения российского народа для достижения общих целей, во имя могущества и процветания Родины, укрепления нашей государственности».

«4 ноября 1612 года воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и продемонстрировав образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе».

Еще в 1649 году указом царя Алексея Михайловича день Казанской иконы Божией Матери (22 октября по старому стилю) был объявлен государственным праздником. Кроме того, в начале 20 века 8 мая по старому стилю вспоминали Кузьму Минина, которого еще Петр I назвал «спасителем Отечества».

Поздравляем всех посетителей сайта, однофамильцев и родственников с новым – старым осенним праздником, Днем народного единства!  Желаем счастья, удачи, хорошего настроения и крепкого здоровья.

Кроме того эта информация позволит найти общие интересы, понять чем живут Тузовы в разных частях света, и чем они занимаются. В любом случае это один из способов завязать знакомство.

Начну с себя. Я, Тузов Александр Анатольевич. Мне 45 лет (на момент публикации данной заметки) . Родился на Дальнем Востоке. Родственники по отцовской линии из Москвы. С 1970 года постоянно проживаю в  Ленинграде – Санкт-Петербурге.  Занимаюсь предпринимательской практикой. К постоянным интересам могу отнести НЛП  ( Нейро-Лингвистическое Программирование) и коучинг.  Круг остальных интересов разнообразен, и не для короткой публикации. В дальнейшем, в случае появления интереса от окружающих я готов сообщить о нйм более подробно.

Немного о родословной. Моя ветвь фамилии Тузов берёт своё начала из 19 века, из деревни Губа, Бежецкого уезда, Тверской губернии.